Десять дней после погрома

Десять дней после погрома

Недавние события в Бирюлево взбудоражили жителей Москвы, в том числе студентов из южных республик СНГ. По заданию Gaude я поговорила с ними, чтобы узнать, чувствуют ли они себя в безопасности после погрома.

«У нас за такое и выгнать могут»

РУДН, здание медицинского факультета. В холле смуглый черноволосый парень и девушка в синем хиджабе читают толстенный учебник — готовятся к следующей паре. Здороваюсь и спрашиваю, можно ли взять у них комментарий для газеты. Девушка вопросительно смотрит на товарища, тот отрицательно мотает головой: нет. Ну что же, на нет и суда нет. Продолжаю поиски дальше.

В день погрома ее брат находился неподалеку от злополучной овощебазы и не мог поднять трубку

У гардероба беседуют несколько студентов южной наружности. Ребята охотно вступают в разговор и я, обрадовавшись такой удаче, начинаю задавать вопросы. Первым слово берет Айк, приехавший из Армении. По-русски он говорит бегло и без акцента, едва успеваю записывать ответ.

— После погрома в Бирюлево ты чувствуешь себя в безопасности?

— Да.

— А повлияли ли эти события на отношения в вашей группе? Были ли какие-то конфликты?

— Нет, что ты! У нас за такое и выгнать могут.

— А как ты думаешь, Айк, повлечет ли за собой ситуация в Бирюлево какие-то перемены?

— Пока рано говорить. Мы даже не знаем всей правды о том, что случилось. Первое, что пишут в новостях, на 90% — обман. Сначала нужно узнать, что произошло в Бирюлево на самом деле.

— А твои родители знают о том, что произошло в Москве?

— Конечно. Мой отец иногда ездил на базу в Бирюлево, а теперь она закрыта. Непонятно, кому это нужно и зачем.

Насур, студент из Дагестана, был не так разговорчив. Он честно признался, что боится ухудшения отношений между москвичами и приезжими, хотя там и так не все гладко, и добавил, что сам против национальных конфликтов. «Хорошие и плохие люди есть везде, — говорит Насур, — и хороших больше, но плохие привлекают к себе много внимания». 

«Я не из Кавказа, я из Уругвая!»

Благодарю ребят и отправляюсь в главное здание РУДН — «крест». Два корпуса пересекаются между собой в виде буквы Х, отсюда и название. На первом этаже «креста» есть несколько кафе, в которых можно застать учащихся из разных уголков земного шара и с разных факультетов.

Здесь мне удается поговорить с двумя студентами из Казахстана. Худенькая черноглазая Гузель испуганно вздрагивает при одном упоминании Бирюлево. В день погрома ее брат находился неподалеку от злополучной овощебазы и не мог поднять трубку, потому что разрядился телефон. «Я думала, что его убили, — голосок девушки на миг прерывается, — я боюсь, что опять будет погром. Мама хочет забрать меня домой, ей страшно меня тут оставлять». Башир, соотечественник Гузель, на мой вопрос о переменах философски вздыхает: «Только Аллах знает, что будет дальше!»

В разговор неожиданно включается студент из Южной Америки, пожелавший остаться анонимным. Он почти кричит со всем южным пылом: «Ко мне в тот день (день разгрома овощебазы — Gaude) пристали несколько человек, они говорили: „Хватит кормить Кавказ!“ Но я не из Кавказа, я из Уругвая!»

Бирюлево? Без комментариев

Были, конечно, и другие мнения. Один из опрошенных мной ребят резко ответил, что виноватого в убийстве должна наказывать полиция, а народ ничего не добьется своими выходками. Кто-то сначала соглашался поговорить, но менял свое мнение, услышав, что темой разговора будет Бирюлево. Кто-то и вовсе бесцеремонно спрашивал: «А тебе какое дело?» Но, к счастью, таких примеров было немного.

Опросив немало студентов, могу сказать, что многие из них боятся ухудшения отношений между москвичами и приезжими с юга. Если в стенах РУДН ссоры на национальной почве маловероятны, то на улице от них, к сожалению, никто не застрахован.

Аватар пользователя Ульяна Смирнова

Оль, умница! Материал очень актуальный и содержательный. Браво!

Аватар пользователя Ольга Атановская

Спасибо тебе, Уль! Тема действительно актуальная, потому что ситуацию с межнациональнами конфликтами надо как-то решать.