История жизни: «Это глубинка России, там и не такое происходит» (18+)

История жизни: «Это глубинка России, там и не такое происходит» (18+)

На условиях анонимности молодая девушка рассказала Gaude историю своей жизни. В голодном детстве она продавала наркотики, почти побывала на Камчатке, потом попала в детский дом, оттуда — в приемную семью, где началась совсем другая жизнь 

«Когда ему было 8 лет, он стырил лопату из какого-то сарая и пошел копать цветной металл»

«Мы проснулись, и никого не было дома»

«Я родилась в очень богатой семье. Деньги были нажиты не очень честным путем, мой папа…в общем, короче, он был мафией. Да, вот так – мафия, причем достаточно высокий ранг у него был. Умер он от какой-то болезни, сказали – рак; но ни моя мама, ни я в это не верили. Мой папа был врач, он бы распознал. Он был очень здоров – каждый день обливания ледяной водой в 4 утра, на холоде – и вдруг…

Моя мама… Начнем с того, что она арабка, которая сбежала из своей страны, потому что хотела носить мини-юбки. И вышла за моего папу, будучи совершенно бедной.

Я не смогу ответить на вопрос, из какой страны моя мама. У нее в свидетельстве о рождении одно написано, а когда – один раз – меня пробивали в ФСБ, там совсем другое, так что я не знаю.

В общем, все умерли. У моей сестры, которая намного меня старше, тоже сложилась очень нелегко судьба. Она все детство просидела со мной, не гуляла, не встречалась с парнями, а в какой-то момент просто вышла замуж и родила троих детей. Поэтому она как бы свихнулась, начала дико бухать, потом начал бухать ее муж. Когда мне было 10 лет, она родила четвертого ребенка и бросила нас. Она просто ушла – в один день мы проснулись, и никого не было дома. Я самая старшая, то есть мне нужно как-то разрулить эту ситуацию. Дело в том, что так как она пропивала все деньги – абсолютно все – мы голодали. Это была нормальная практика, когда у тебя дома нечего есть. Если дома есть сахар, и можно облизать палец и макнуть туда, то это круто – это значит есть еда, живем. А тут – ничего. У меня на руках двухдневный ребенок, который дико орет, я не понимаю, что с ним делать. Я нахожу какую-то манку, варю ему кашу – причем я думала, что чем гуще она будет, тем круче, тем она питательнее. Я его накормила — он начинает плакать, приходит соседка, я все ей объясняю. Она говорит: ты знаешь вообще, что он сейчас умрет? Манная каша не переваривается, ему надо было на кастрюлю молока ложку чайную этой манки… Я с десятого раза научилась его пеленать, как-то кормить, как в тумане эти годы пронеслись.

Через две недели сестра вернулась. Все это длилось где-то четыре года. Сестра приходила в очко бухая, потом шла опять гулять. Видела я ее раз в месяц. Денег не было, все это время мы жили тем, что я и мой старший племянник…добывали что-то. Я просто горжусь этим человеком: когда ему было 8 лет, он стырил лопату из какого-то сарая и пошел копать цветной металл. Накопал металла кучу и пошел его продавать. И на те деньги, которые добыл, купил домой хлеб. Ребенку 8 лет – он мог пойти купить себе конфет, их там съесть, и мы бы никогда об этом не узнали. А он пришел домой и сказал: вот, у меня есть деньги, нужно распланировать теперь, что купить.

Потом подвернулась такая работка – предложили продавать траву. Вот ты продал пакетик травки и получил с этого 2-3 тысячи. На заправке нужно месяц работать, чтобы получить такие деньги ребенку. А трава – такое дело, которое всем нужно. Появились связи как-то очень быстро.

А потом…все курят, ну и я покурю. А что, попробую свой товар…

«Это глубинка России, там и не такое происходит»

Мне было лет 12. От безысходности становишься лучшим продавцом, от безысходности полнейшей. И тебе говорят: слушай, у тебя высокие продажи, как насчет того, чтобы продавать, скажем, кокаин? Начинаешь продавать кокаин, потом героин, потом ты уже знаешь чуваков, которые варят мет, лсд. А параллельно дома у тебя дети, за которыми ты смотришь.

«Мне казалось, что люди – это скопище зла и агрессии»

Все это так и крутилось, я таких вещей понавидала – ну, носила кокаин батюшке в церковь. Вот так, батюшка был наркоманом. И как-то раз я захожу в церковь и вижу такую картину: батюшка пялит трех проституток на алтаре. И я, 12-летний ребенок, говорю: вот, я принесла ваш заказ. Он открывает эту золотую шкатулку, куда бабушки опускают свои пенсии, и отсчитывает мне несколько тысяч. И тут же проституткам кидает чаевые – из этой золотой коробки. Я стала дикой безбожницей. Мне казалось, что люди – это скопище зла и агрессии.

Ну, как-то тусили, тусили с ребятами. Вот забавлялись так: играли в прятки на кладбище ночью. Полная темень, все эти деревья кренятся, и шатаются, и скрипят, на них сидят вороны – атмосфера, в общем, располагает. Вот мы прятались, и один мальчик решил, что будет смешно, если он ляжет прямо на могилу и просунет руку между прутьев ограды. Идет вода, ищет нас, проходит мимо, и тот мальчик просто вытащил руку и дернул его за ногу. Он решил, что будет круто так напугать пацана. А тот – вскрикнул и упал…В общем, чтобы сократить историю: парень умер от разрыва сердца. Так вот играли мы… Понимаешь, это глубинка России, там и не такое происходит.

Камчатка

Когда моя сестра возвращалась и я знала, что она останется на какое-то время, – я пропадала. Я вообще хреново училась, я не знала, где Камчатка, но кто-то рассказал, что там круто, что там бьют гейзеры, и это стало идеей фикс – туда поехать. Не знаю, как так получилось, я просто решила, что дотуда доеду – и вот, доехала. Вышла-то я из дома за хлебом, у меня абсолютно не было денег.

Я доехала из моего маленького городка в город побольше, потом в Москву, и там я просто ходила целый день и пыталась у людей выяснить, как доехать до Камчатки. Все говорили: ты дотуда не доедешь, нет такой дороги. Один парень сказал: ну поезжай, не знаю, в Самару, а потом из Самары еще куда-нибудь поедешь, ну, ты там спроси…Из города в город, из города в город, я все время была в поездах, и всегда без билета. Я врала, что у меня умирает мама на Дальнем Востоке, меня украли… Это была очень жалостливая история. Я один раз подошла – не сработало, я немножко ее изменила. Наблюдала за реакцией людей – как лучше сказать, чтобы они тебя взяли; в итоге разработала гениальную версию, которая срабатывала абсолютно всегда. Машинисты меня пускали на третью полку или куда-нибудь в кабину. Ну, я маленький ребенок – они меня в ящик куда-нибудь посадят, и нормально.

В одном из городов на Камчатке меня поймали, спросили: ты откуда? Я три дня в детской комнате милиции сидела и не сдавалась; я понимала, что если сейчас скажу, кто я, они просто отправят меня обратно.

Я прекрасно знала всю эту бюрократическую систему: вот сейчас они вызовут органы опеки, те свяжутся с органами опеки в моем городе, купят мне место, дадут сопровождающего – в общем, я тупо и скучно поеду домой.

Был такой мент смешной, говорит: если бы была война, мы бы с тобой точно не проиграли, интересно, если я под ногти тебе иголки стану загонять, ты скажешь, откуда ты? Я пару раз пыталась сбежать. В общем, в итоге они так и сделали: меня с сопровождающим отправили домой. А потом эта моя история как бы потерялась, в архивах ее не найдешь. Вообще это невозможно, так что я думаю, они своими силами это сделали: собрали деньги, купили билет и отправили. Не было меня где-то три недели, очень долго.

Когда я пришла домой, моя сестра, до сих пор помню, спросила: где ты шлялась и где хлеб? Я практически дотронулась до гейзеров на Камчатке, а она меня спрашивает, где я шлялась и где хлеб.

«Я могу предложить больше, чем детский дом»

Долго я в детдоме никогда не задерживалась. У меня было две приемные семьи. Я постоянно туда возвращалась, но никогда не жила долго. Я в детдоме работала, знаю очень много детей оттуда, знаю, как это все происходит, в эту среду окунулась. А потом началась новая жизнь, новая ступень – я начала жить с приемными семьями. Все мое веселье закончилось, я стала примерным ребенком, хорошо училась, короче, все скучно дальше было.

«В России отлично продумана система льгот для таких детей, очень много льгот»

Есть регламент, документы – к себе можно взять детей. У тебя должна быть жилплощадь (по 12 квадратных метров на человека), ты должен зарабатывать достаточное количество денег (на что ты их будешь кормить) и третье – пройти медэкспертизу, что ты не псих и не наркоман. Хочу подчеркнуть, что в России отлично продумана система льгот для таких детей, очень много льгот, государство дает огромные возможности! Мы поступаем в университет по минимальным баллам, у нас бесплатный проезд, стипендия равна зарплате – у меня, например, стипендия чуть ли не 30 тысяч. Тебе все дается: выучись и выйди в мир. Если есть голова на плечах, любой ребенок из детского дома может добиться чего-то в жизни. Когда ты берешь ребенка, ты обязательно должен пройти школу приемных родителей. Она абсолютно бесплатная, этим государство занимается. Там работают психологи, которые все это рассказывают, готовят тебя.

Сначала я брала детей на выходные, а теперь совсем. Я могу предложить больше, чем детский дом. У меня мальчик и девочка, 10 и 13 лет. Это тяжело, это такой труд – это в прямом смысле сдвинуть с места гору. Если ты осознаешь, что у тебя хватит сил гору столкнуть с мертвой точки, то вперед, а если нет – даже не суйся. Скорее всего, ты вернешь этого ребенка обратно, у тебя просто не хватит сил. Это дети, которые не будут смывать в туалете, не будут выключать свет, которые порвут новые ботинки в первый же день – в детдоме же новые дадут. Это не потому, что они плохие, просто это не привито. Сто процентов, если он пойдет в новую школу, первое, что он сделает, даст кому-нибудь по морде. В первый же день тебя вызовут к директору, потому что он сразу даст понять, кто он и что он из себя представляет. Ругаться на этого ребенка вообще нельзя: в ответ он будет истерить, орать, он может что-нибудь в тебя кинуть и вообще не позволит повышать на себя голос. Он, как дикобраз, выпустит сразу все шипы, которые у него есть.

А в детском доме орут – они орут в ответ. Мне повезло, мои дети социальные, они адаптировались, они моют посуду, готовят есть. А бывает же…что называется, неправильно вызывают к себе внимание. Он не знает, что внимание – это когда тебя обнимают и целуют, он привык, что на него орут и бьют, значит это хорошо, и он будет это провоцировать всю жизнь.

«Первое: я никогда не сдам ребенка обратно, что бы ни случилось. Второе: я никогда в жизни не буду ждать похвалы»

Самый ужасный случай, который я знаю – это девочка лет пяти, которая подверглась сексуальному насилию в семье. Может, отец что-то с ней сделал, но ребенок настолько привык к такому, он думает, что это хорошо. Приемная семья, которая ее взяла, не знала, что девочка вот такая. То есть к тебе, к твоему мужу приходит друг, например, эта девочка садится к нему на колени и начинает вести себя…так, как ведет себя, не знаю, женщина, которую наняли за деньги. И как ты, как ты ей объяснишь, что вот сейчас ты ведешь себя как жертва сексуального насилия? То есть ребенок – это кот в мешке. Если ты берешь его из детского дома, если ты его не знал до этого, он может выкинуть что угодно. Он может воровать, может писаться в постель, может забиться под стол и рыдать три дня – и ты его оттуда не вытащишь. Честно? Появляются мысли: а зачем я это сделал…

Ты всегда можешь вернуть ребенка, которого забрал. И ты думаешь: блин, не надо было, я не потяну. Может быть, не стоило, может быть, нашелся бы кто-то лучше меня? Ты настолько устал, не скрою, приходит момент, когда хочется просто сбежать. Но лично я для себя решила. Первое: я никогда не сдам ребенка обратно, что бы ни случилось. Второе: я никогда в жизни не буду ждать похвалы. Не жди, что через 10 лет он придет и скажет спасибо, забудь, он никогда может тебя не поблагодарить.  И третье: я никогда в жизни не скажу им «ну и катитесь обратно в детский дом», ничего такого.

И вот ты бьешься, говоришь, что нужно делать уроки, нельзя хамить, нужно извиняться, когда кого-то толкаешь. Стучишь, стучишь в эту дверь – и все, у тебя опускаются руки. Может, через день, месяц, полчаса – или этот момент может никогда не наступить – ты видишь: ты приходишь домой, и вот… — Я рассказываю, а у меня вот руки дрожат… Ты видишь чистый ковер, помытую посуду, уроки приготовлены; да, суп напоминает кашу, но, блин, он сварен! Это такое преображение! Ты видишь, как ты спас человека. Хотя нет. Вернее сказать — это он тебя спас. Знаю, звучит как из мыльной оперы, но это правда. И вот уже не ты указываешь ему на брошенные ботинки и невымытую посуду, а наоборот... Вот он уже лучше тебя, и ты счастлив »

 

Связаться с редакцией можно по почте editor@gaude.ru
Источник фото вулкана Шивелуч на Камчатке: U.S. Geological Survey