«Язык есть Бог» — книга Бенгта Янгфельдта об Иосифе Бродском

 «Язык есть Бог» — книга Бенгта Янгфельдта об Иосифе Бродском

Многолетний издатель, переводчик и друг Иосифа Бродского, шведский ученый-славист, Бенгтд Янгфельдт написал книгу, посвященую поэту и его главной страсти — языку. «Язык есть Бог. Заметки об Иосифе Бродском» — книга, которая будет интересна не только почитателям Бродского, но и всем кто увлекается поэзией. «Заметки» Янгфельдта — это попытка собрать воедино истории о человеке, который боготворил язык и считал, что язык жив поэтом. А еще риторически восклицал: «А не живо ли само Время поэтом?» «Заметки» об Иосифе Бродском — увлекательное чтение, полное не только античного преклонения перед поэтическим даром как таковым, но и рассказ о сложном и противоречивом человеке, которого довелось знать супругам Янгфельдам.

Бенгт Янгфельдт в своей книге «Язык есть Бог. Заметки об Иосифе Бродском», описывает судьбу и историю успеха поэта. Автор небольшими заметками, выделенными в отдельные главы, как небольшими штрихами прорисовывает портрет Бродского. Труд Янгфельдта, информацию для которого он собирал годы, поражает своим свободным и виртуозным стилем. Но интересен не сам факт, что Янгфельдт сам себе переводчик, а важно его отношение к языку, на которогом писал и о котором так много рассуждал его герой, Иосиф Бродский. В стилистике Янгфельдта виден тот же пиетет, который разделял поэт. Бродский, ревностно относящийся к переводу своих стихов, высоко ценил работу Янгфельдта: ему удавалось в шведском варианте сохранить интонацию Бродского, размер его стиха, учитывая, что в шведском языке почти отсутсивует рифма.

Бенгт Янгфельдт в своей книге расскажет о первой встрече Бродского с его кумиром, английским поэтом Уистаном Хью Оденом, которая состоялась в Вене, сразу после высылки из СССР летом 1972 года. Автор уделит внимание масштабнейней для Бродского фигуре Одена не раз. Иосиф Бродский часто говорил, подтверждая, свою конгениальность с английским классиком: «Мне кажется иногда, что Оден это я». Его творчество, как выражался сам поэт, «проросло» в нем. И плоды этих мощнейших культурныхи языковых корней навсегда останутся в поэзии Бродского — это его знаменитая монотонная и отстраненная интонация, перенос строки. Это подражание Времени, это наблюдение за происходяшим без эмоций и личного отношения. Драма, которая разрешается недраматично — вот основной посыл его поэзии. Его, как эстафету, Бродский примет от Одена.  «Язык есть Бог, Время боготворит язык», фраза, давшая название книги и ставшая во главе творческой концепции Иосифа Бродского, строка из стихотворения Одена, написанного в 1939 году. Бенгт Янгфельдт в самом начале книги описывает это знакомство со четверостишием, навсегда поразившее Бродского. Оно окончательно определит его отношение к месту и значению поэзии, не только в собственной жизни и в иерархии искусства, но и в бытие. Отсюда и главное свойство его поэзии - умение видеть простые вещи как священные знаки.

Янгфельдт посвящает отдельные главы основным чертам характера поэта, его манере выступать перед публикой. Рассказывает о его гастрономических пристрастиях, например, приезжая в Швецию, Бродский не мог устоять перед маринованным лососем и котлетах, которые готовила жена Янгфельдта, Елена, потому что они на поминали ему о детстве. Автор уделяет много внимания и любимым географическим точкам Бродского: Италии, Голландии, Швеции. Любовь к Италии, и Венеции в особенности, северные балтийские пейзажи Швеции — эти места как знаменатели, которые в сумме своей создавали для поэта самый дорогой ему ландшафт — его родной Ленинград.

«В Стокгольме Бродский пару раз жил на борту корабля - гостиницы на набережной Старого города, снимал квартиру в центре шведской столицы в летние месяцы два года подряд. Его успокаивал вид свинцовых балтийских волн», - пишет Янгфельд. В Швеции в 1990 году Бродский женится. После два лета подряд будет снимать дачу на острове Торе, где будет проводить время с женой Марией Соццани и дочерью Анной. 

Многолетний друг Иосифа Бродского описывает его в своей книге как популяризатора поэзии. Автор приводит несколько из проектов Бродского, предложенных и шведской Академии искусств и библиотеке Конгресса США, которые имели встречей интерес и успех. Янгфельдт рассказывает о  непростом психологическом состояние поэта, о сложностях, вызванных «переездом» в Америку. Потеря родной языковой среды, связи с родными, невозможность первое время писать в новой обстановке, заменивший ему обжитый письменный стол в полутора комнатах. «Наверное в самом начале Муза не полетела со мною в одном самолете» — шутливо говорил Исосиф Бродский в одном из интервью. Но через несколько месяцев ситуация измениться в корне и тогда поэт скажет, что никакие изменения в его творческом процессе не произошли, после того как пересек Атлантику. 

До встречи с будущим Нобелевским лауреатом, Бенгт Янгфельдт знакомил Швецию с поэзией Владимира Маяковского и Осипа Мандельштама. Писатель в «Заметках» проводит параллель между Владимиром Маяковским и Иосифом Бродским. Она — в их бунтарской натуре, в рождении новых, модернистских для их эпох рифмах. «Игра словами, находчивость каламбуриста были присущи Бродскому не меньше, чем Маяковскому». Объединило двух поэтов и знакомство с Татьяной Либерман, которая была последней любовью Владимира Маяковского. В их с мужем, знаменитом фотографом - издателем Алексом Либерманом, доме в Нью - Йорке собирались многие знаменитости. Среди них лучшая подруга Татьяны, Марлен Дитрих, Сальвадор Дали, модельеры Кристиан Диор и Юбер де Живанши. Как пишет Янгфельдт, который и познакомил Бродского с Татьяной, выше всех современных поэтов она несомненно ставила Бродского.«Однажды, когда мы с женой, уже попрощавшись, спускались по лестнице, она крикнула нам вослед:«Бродский  - Prix Nobel!» Когда спустя пять лет поэт получит премию, Татьяна будет еще жива. 

 «Заметки об Иосифе Бродском» — книга со скромным и не амбициозным названием на самом деле позволяет очень глубинно и серьезно понять поэтический стиль Иосифа Бродского, его этические и эстетические ценности. Рассуждения о языке, как оплоте сопротивления. Сопротивление не столько политическому строю, сколько не восприятие строго регламентированной действительности вообще. Ведь пиши он стихи идеологически верные, закрепился бы в советской литературной среде. Книга Янгфельда рассказывает о его системе взглядов, которую Янгфельдт снабжает подтверждающими фактами из биографии поэта, выдержки из интервью разных лет. Автор рассуждает о том, как взаимоотношения с родителями, суд, последовавшая за ним ссылка и расставание с Мариной Басмановой послужили своеобразной инъекцией от жизненных невзгод. Мотивы многих поступков и высказываний поэта автор предлагает рассматривать, исходя из теории линейности мышления, которою Бродский считал единственно верной. Линейное мышление — это мысль, направленная только вперед, без оглядки на прошлое. Она, как Время, не отматывает события назад, наверное, именно поэтому линейность была столь близка убеждениям Бродского. Вот такой же логикой поэт объяснял свое нежелание посетить родной, уже переименованный, Петербург, хотя не раз подтверждал свой положительный ответ. Поэта лично несколько раз приглашали Анатолий Собчак.

Автор воссоздал портрет поэта, как человека, который выше всего в жизни ставил свою работу, любил одиночество, но в тоже время оно приносило ему страдание. Янгфельдт пишет о живом интересе поэта политикой. Автор не считает Бродского поэтом - политическим, он считает, что некоторые факты биографии Бродского сделали его таковым. Часто делал абсурдные и не имеющие под собою реальной почвы заявления, возмущая ими общественность. Это книга о безусловно ярком и противоречивом герое, с судьбой полной поразительных, подчас мистических встреч, неслучайных случайных совпадений. Таким было его «Сентиментальное путешествие на родину» в январе 1992 года. А помогла совершить это несостоявшееся путешествие пленка. Пленка, которой был заряжён фотоаппарат Бенгта Янгфельдта. Ученый — славист ездил в Петербург на симпозиум и отснял много фото около любимых мест Бродского, вторую часть отснял в Стокгольме, где на снимках был уде сам поэт. Но пленка на середине отмотала назад, проделав этот путь за поэта. Получилось двойное экспонирование и Иосиф Бродский оказался на снимке в Петербурге. Он смотрит на свои окна дома Мурузи. Удивленный Янгфельдт напишет: что именно так «мог вернуться сын фотографа».

Эта книга во многом о том, как Язык своею силой укрвывает того, кто им восхащается. Как с помощью Языка Иосиф Бродский воспитал свой индивидуализм и не подчинился ни кому, кто пытался это сделать, включая обстоятельства. Бенгт Янгфельдт много рассуждает о том, какие люди и события сформировали характер Бродского. Как знаменитые полторы комнаты заменили ему в юности целый мир и полтора года ссылки помогли его поэзии «набрать невероятную высоту, ниже которой он уже никогда не опускался»,- приводит автор слова друга поэта, Евгения Рейна, входившего, как и Бродский в четверку молодых друзей Анны Ахматовой. Автор рассказывает об отношении Бродского к религии, которое непосредственно выражалось в его рождественских стихах, которые он писал на каждое Рождество с двадцати пятилетнего возраста. А вместе с Ахматовой они даже хотели написать стихотворный вариант Библии. Бенг Янгфельдт рассказывает в своих «Заметках» о политических взглядах поэта, приводит текст письма Леониду Брежневу, который поэт написал, покидая страну. Он утверждал, что поэзия древнее политики и переживет ее, что патриотизм для поэта — это хорошо писать на родном ему языке. Уезжая в 1972 году в другую империю, антисоветскую, Иосиф Бродский верил, что он когда-нибудь обязательно вернется на родину, потому что поэты всегда возвращаются.