«Петля Пристрастия»: «Русский язык — прекрасный для стихосложения и опасный — для музыки обезьян»

Gaude поговорил с вокалистом одной из лучших белорусских групп — «Петли Пристрастия».

Удивительно, но факт: самая осмысленная и надломленная в эмоциональном плане русскоязычная музыка приходит из Белоруссии. Вслед за манифестарными «Ляписами» и сумасшедшей «Кассиопеей» появился коллектив, в отношении которого слово «русский рок» не звучит ругательством. «Петля Пристрастия», возглавляемая вокалистом «Кассиопеи» Ильей Черепко-Самохваловым, в апреле произвела на свет свой второй альбом «Гипнопедия», где вновь наложила на жесткий пост-панк монологи «маленького человека» из серого, коммунального мирка. Gaude связался с Ильей, чтобы поговорить о «творчестве вопреки», обуздании хаоса и сложностях написания од.

Некоторые песни с нового альбома уже давным-давно доступны в демо-версиях, какие-то появились еще задолго до «Всем доволен». Почему вы неожиданно решили их возродить, перезаписать? Так было задумано или они вдруг совпали с состоянием музыкантов?

«Гипнопедия» является прямым продолжением предыдущей пластинки. Она представляет собой сборник песен, не вошедших во «Всем Доволен». То есть это заключительная часть прощания с материалом, который давным-давно следовало, на наш взгляд, записать. Хотя  несколько песен в альбоме являются сравнительно свежими. Некоторые треки действительно не являются сюрпризом для знающего слушателя, но тем интересней было их выпустить записанными в несколько ином виде с другими музыкантами. К тому же, я рад ,что все равно получилась цельная вещь, музыкально и по смыслу не повторяющая предыдущую. Мне она напоминает сборник рассказов в жанре ненаучной фантастики.

О белорусской музыке часто говорят, что это творчество вопреки обстоятельствам, тому, что происходит внутри страны. Правильно ли такое утверждение?

Не могу ничего толком об этом сказать. Со стороны, наверное, виднее... Если вы — о трудностях существования музыкантов, то можно сказать, что действительно вопреки. А запретить писать песни нам никто не может. К тому же лично я стараюсь от государства держаться подальше.

Музыкант предъявляет к себе какие-то определенные требования в отношении творчества, насколько твердой должна быть его позиция в подобных условиях?

Позиция музыканта должна быть настолько твердой, насколько он в состоянии себе это позволить. По-моему, так.

Сейчас более популярна музыка либо развлекательная, либо насквозь пронизанная манифестами. «Петля Пристрастия» кажется музыкой совершенно «интровертской». Это так или только кажется на первый взгляд. Насколько труден путь подобной музыки к слушателю?

Ну да, «интровертская» музыка. Но, если бы я мог, то, конечно, занялся бы развлекательной музыкой, не говоря уж о манифестах... Но, если уж решил публично ковыряться в себе, то надо быть готовым к реакциям типа «полное дерьмо», «это все наркотики», «ни фига не понимаю» и «да кому это сейчас нужно!». Всеми любимым быть не получится. Очень низок процент вероятности того, что станешь исполнителем вселенского масштаба, но все это ерунда, если тебе действительно нравится этим заниматься.

Как изменился лирический герой песен «Петли Пристрастия» со времени первого альбома. Как на «маленького человека» повлияли большие внешние обстоятельства?

Лирический герой стал меньше вопить и в силу «больших внешних обстоятельств» еще глубже занырнул в себя с целью обуздать космический хаос.

А в чем отличия в мироощущении героев песен «Кассиопеи» и «Петли Пристрастия»?

С героем «Кассиопеи» происходит столько всего интересного и невероятного, что ему не до психоанализов. В этом смысле он — человек нормальный… В отличие от второго, который — «неясно выраженные, труднообъяснимые страдания».

Создается ощущение, что в песнях «Петли Пристрастия» очень мало внимания уделено любви. Почему так вышло? Это намеренный побег от темы отношений или отсутствие необходимости сказать об этом что-то еще?

Если говорить о любви к женщинам, например, то я в этом мало что понимаю как автор. К тому же нет смысла петь о том, чего тебе вполне хватает. Да и то я умудрился сунуть в альбом, состоящий из одиннадцати песен, две про это самое. Это уже перебор! А что касается любви ко всему остальному — мы только об этом. Отчаянье, грусть, ненависть, сомнения — все это части любви.

Есть ли какие-то пределы у русского языка, как выразительного средства в тексте?

Ну я не филолог, чтобы компетентно говорить о каких-то языковых пределах. Но часто сложно бывает вплести русский текст в не очень русскую музыку в силу фонетических особенностей первого. Русский — прекрасный язык для стихосложения и опасный для музыки обезьян.

О чем вряд ли может написать современный рок-музыкант? От чего это зависит?

Мне кажется, не сможет на полном серьезе написать оду царю, например, хотя...

Старые формы распространения музыки медленно, но верно уходят в прошлое. Сложно ли вам пробиваться к своему слушателю через тот информационный шум, который усиливается в интернете, через то огромное количество артистов?

Не знаю. Специально не пробивался, но, видимо, да, сложно. А вообще, на этот вопрос лучше может ответить наш гитарист Ваня, отъявленный пользователь сети, уж он-то знает!