В театре с пьесами обращаются вольно. А с пьесами Чехова - и подавно. «Классическая» постановка «Вишневого сада» - такая же радость, как чаепитие из бабушкиного сервиза.

Именно такой спектакль привез на фестиваль «Дуэль» коллектив из Рыбинска.

Чехов предлагал судить о пьесе, ее «сценических красотах», «только вернувшись из театра». Гениальные фразы, прочитанные в книге, основательнее впечатываются в сознание после того, как их проживешь - то есть услышишь со сцены.

Вот сетует Лопахин: «Надо только начать делать что-нибудь, чтобы понять, как мало честных, порядочных людей». И если зритель - не приведенный на поводке обязаловки школьник, перед ним непременно пройдет видеоряд личного опыта. И незаметно-интеллигентно покивает: да, да, было дело...

Оживает и бойко расхаживает горничная Дуняша. Она даже не выходит, а задорно выпрыгивает с Чеховских страниц. А сцена с лакеем Яшей, когда нахал «оглядывает и обнимает ее; она вскрикивает и роняет блюдечко», приобретает нешуточный накал. За объятиями следует разухабисто-наглый поцелуй и вытирание уст об воротник Дуняши. А  вместо «роняет» - гневно швыряет об сцену. Так, что зрители вздрагивают. Следующий «спецэффект» - сцена с неожиданно появившимся и перепугавшем всех прохожим. Сначала по залу прогремел мужской кашель - где-то с задних рядов («Ну, наглец!» - думаю я), потом звук нарастал, нарастал - и вот уже из темноты наглой пьяной походкой прямиком к сцене идет тот самый прохожий.

Вообще, работа режиссера с текстом пьесы -  уважительная, деликатная. Там, где у Чехова конторщик Епиходов («Двадцать два несчастья») спрашивает у соперника-Яши «Вы читали Бокля?», у режиссера Дениса Кожевникова - экспрессивное «Вы!!!....- Бокля!.. читали?»

Такое же деликатное осмысление Чехова - в сценическом оформлении. Классика жанра - белые безлиственные деревца - по бокам от сцены, в центре авансцены, за дверцами «шкапа». А на заднем плане - конструкция из трех огромных, параллельно друг другу расположенных стеклянных окон. Через все три  - наружу - огромное белое дерево, под углом к сцене, застыло в падении. Даже корни уже видны - толстые, белые, диаметр - с канатный. Крутится платформа с декорациями, поворачивается дерево «спиной» к зрителям вопреки законам театра. Вот и получается, что персонажи стоят у «истоков», то бишь у корней вишневого сада. Что бы они ни делали - танцевали, разговаривали, мечтали - белая, застывшая в разрушительном падении махина нависла над ними. А в правом верхнем углу молчаливо, безучастно наблюдает спроецированный видеоквадратик - кусочек беззаботно-клипартного голубого неба. Неестественно-беззаботного.

Что такое хорошая постановка Чехова? (По крайней мере, для меня). Это когда зритель уходит из театра с пухнущей от забот и мыслей головой. Помочь всем хочется (и можется), но обессиливают бесконечные споры, уговоры, доводы. Персонажи ожили и стали семьей - горячо любимые, бестолковые, запутавшиеся люди.