Про Арбат и не бременских музыкантов

Про Арбат и не бременских музыкантов

«На Арбат ходят все. И мы там зарабатываем хорошие деньги», — с тех пор, как в 1986 году знаменитая улица стала пешеходной, это место превратилось в настоящую «выставку достижений народного творчества».

Какими вы представляете себе современных уличных музыкантов? Панки в переходах или старички с необычными инструментами? А может, одиночки-скрипачи в метро? Интересно, это те же романтичные и авантюрные бременские музыканты, о которых мы читали в сказках?

Выходим на Арбат и видим много праздно гуляющих людей. Кто-то просто идет мимо арбатских подмостков. Некоторые останавливаются и долго слушают каверы на известные песни.

Трио 'Radio Kamerger' выступает на пешеходных улицах Москвы уже шесть лет. В их составе два скрипача и один виолончелист. Для публики они играют все — от классики до рока. В обычной жизни ребята учатся в консерватории, выступают на сцене с другими группами. Себя называют исключением, потому что обычно студенты таких вузов выступления на улице не практикуют. Яков и Семен, участники группы, поделились своим опытом и помогли составить портрет современного уличного музыканта.

— Это наш выбор, — поясняет Яков, — мы за эти же деньги могли бы в оркестре играть. Но там график. А здесь мы решаем сами за себя. Если погода хорошая — вышли, поиграли.

— В чем разница между игрой на сцене и на Арбате?

— На улицах плохая акустика. Но мы можем сами выбирать, что играть, — продолжил Яков.

— И здесь люди сами выбирают, слушать им или идти дальше. А на концерте ты должен представить всё от начала до самого конца, — подхватывает Семён.

— Вы выступления репетируете?

— Мы столько раз играли на Арбате, что репетиции уже не нужны. Только если что-то новое подбираем. Вначале мы песню прослушиваем, продумываем, как играть. На саму репетицию уходит часа три — не больше. Уже по ходу выступления выстраивается план. Когда собирается народ, стараемся играть что-то более драйвовое. Майкла Джексона, например.

— А иногда, — рассказывает Яков, — люди просят что-нибудь конкретное сыграть им. Например, Ванессу Мей. Мы понимаем, что они имеют в виду Вивальди. Играем.

— Известный скрипач Джошуа Белл ради эксперимента около часа стоял в переходе вашингтонского метро. Исполнял Баха на скрипке Страдивари. Заработал всего 32 доллара.

— Знаем, знаем эту историю, — перебивают меня хором Семён и Яков.

По мнению ребят, этот проект потерпел неудачу, потому что, когда один человек стоит и играет, это смотрится обыденно. И в России подобный эксперимент закончился бы тем же.

— Если я, ни с кем не согласовывая, выйду на Арбат и начну петь, меня быстро в полицию заберут?

— Любой может выйти на Арбат и показать себя. Никто не прогонит. Главное не мешать местным жителям, — смеются музыканты, — и, конечно, нужно соблюдать правила «арбатского этикета». То есть, уважать чужое творчество.

— И все-таки, можно назвать вас бременскими музыкантами ХХI века?

— Нет, — резко отвечает Семен, — Мы не бременские музыканты. Это скорее к панкам относится. Мы не живем в шатрах и не стремимся создать образ романтиков. Мы хотим развиваться, а не странствовать по свету. Максимум, что может дать Арбат — это старт. Но если ты там зависнешь, то останешься тем самым бременским музыкантом. Меняется публика, а в тебе самом — ничего. А вот когда ты сможешь играть одним и тем же людям много раз подряд — это будет стимулом развиваться.

Как бы сказочный образ не отличался от реальности, все равно каждый день вокруг десятков импровизированных сцен собираются люди. Музыканты им приносят «свет и радость», а зрители в ответ «хлопают в ладоши».